Добрый день, и позвольте представить вам огромную катапульту. Мы построили ее
во время локдауна COVID, чтобы развлечься.
Я понятия не имею, для чего она нам, но кто знает,
может, что-то придет на ум. А между тем мы начинаем шоу,
чтобы ответить на важный вопрос.
Что за дела с французами?
Я хочу с самого начала пояснить: мне нравится Франция.
И Хаммонду тоже.
Мэй думает, что она существует, лишь чтобы
легче ездить в Италию.
Но мы все согласны с одним:
французы бывают немного странными.
Неоспоримо то, что сегодня мы живем в однородном мире.
Мы все едим одно и то же,
носим одно и то же
и делаем одно и то же.
Но только не во Франции.
Франция иная.
Они принимают большинство лекарств анально.
Закон запрещает обедать
за своим столом на работе.
Нужно уходить и есть в положенном месте.
В школах запрещен томатный кетчуп, но до 1980-х годов
детям подавали алкоголь
за ужином в школе.
Французские пекари не вправе закрываться когда им угодно,
потому что круассаны и багеты всегда должны быть доступны.
Французские футболисты тоже необычны.
Когда чайки...
летят за траулером -
это потому, что они думают,
будто с него в море бросят сардины.
И если сказать «мне везет» по-французски,
вы говорите «Avoir le cul bordé de nouilles»,
что означает «моя попа наполнена лапшой».
Удивительно, что там есть место, учитывая лекарства.
Но их странности заметнее всего на дороге.
Французские машины всегда были странными.
Они всегда игнорировали условности.
И из всей их кунсткамеры
я купил это...
Модель Citroën CX Safari.
Найти такую машину было нелегко: из большей части сделали дома на колесах,
но это стоило усилий, потому что...
это, наверное, самая французская
из всех французских машин.
Возьмем индикаторы. Их включают с помощью вот этого рычажка.
Но поскольку он далеко от рулевой колонки,
индикатор не отключается сам
после того, как вы повернули.
И есть еще стерео, установленное вертикально между сиденьями.
Это нестрашно, но...
Если вы наслаждаетесь
вкусной шоколадной булочкой во время езды и кусочек булочки падает -
а он обязательно упадет, -
он окажется в кассетном проигрывателе,
где он
испортит вам удовольствие от песни Ванессы Паради,
которую вы слушали.
Инженеры, создавшие Citroën,
как будто оценили всё, что делали остальные в 1970-х,
и сделали что-то другое.
Даже тормозная педаль странная,
потому что она по сути переключатель
и тормоза либо работают, либо нет. Их почти невозможно
использовать правильно.
Наверное, когда доезжаешь в пункт назначения, легче сделать...
как Джордж Майкл.
Вот что выбрал я.
Модель Matra Murena.
Она из 80-х. Двухместная спортивная машина с двигателем посередине.
Только вот... в ней три места.
Наверное, если
мои жена и любовница
захотят покататься одновременно, у меня всё будет схвачено.
И это не спортивная машина,
потому что у нее крошечный 1,6-литровый двигатель,
который дает всего 88 лошадиных сил.
Это нелогично. Matra построили ракету Exocet.
Она быстрая. А эта машина...
совсем медленная.
Да еще и название.
Во всех остальных странах мира машины называют в честь
интересных животных вроде ягуара или мустанга, или экзотических ветров
вроде хамсина и сирокко.
А Matra - нет, они выбрали название Murena,
что по-латыни означает
«сын родителей-плебеев, любящий угрей».
«Мы прошерстили все словари всех языков
и нашли слово.
Это... Никто его не поймет,
и страннее названия просто не придумаешь. Возьмем его».
Учтите, эта машина - ерунда
по сравнению с тем, что купил Мэй.
Bonjour, зрители.
В 1998 году
Renault сказали своим конструкторам, что хотят большое роскошное купе,
немного напоминающее серию 6 BMW.
И вот что они придумали...
Модель Avantime.
Она почти вся из пластмассы,
ее как будто нарисовал восьмилетка -
любитель скоростных поездов,
и стандартных приборов в ней нет.
Есть просто цифровые прибамбасы,
плавающие здесь посередине.
Посмотрите на этот щиток вот здесь. Он просто...
Он огромный.
Если вы хотите вытереть запотевшее лобовое стекло,
вы не сможете.
Такое впечатление, что если бы конструкторов Renault попросили
сконструировать, например, собаку,
они бы приделали голову к заду,
а впереди поставили два хвоста.
Они не сумели бы придумать обычную собаку.
Даже двери у этой машины странные.
В основном потому - и я проверил этот факт, -
что каждая дверь весит больше, чем Кайли Миноуг.
Она очень тяжелая.
Они претендуют на звание тяжелейших автомобильных дверей.
Хвастаться тут нечем.
Они не открываются до конца. Дальше не идет.
Это как банка.
Видите? На любом склоне
это может оказаться довольно трудной задачей.
Чтоб тебя!
Renault давно известна автомобильными странностями.
Например, в 1950-х
они сделали вот это.
Похоже, машина обычная, но присмотритесь -
и увидите, что руль не там, где надо.
ЛЁ РУЛЬ ЛЁ БАГАЖНИК
Учтите, это явная классика
по сравнению с этим -
моделью Leyat Hélica.
Кто подумал: «Знаю! Не колеса будут везти,
- нет, ведь так делают все». - Да.
«Нас будет толкать пропеллер»?
Если ехать по центру города, например...
Что будет...
Если сбить кого-то машиной,
это плохо.
Но если сбить человека на этом...
Ни легких,
ни печени, ни кишок.
- «Нет, вот другой...» - Нет. Они подумали об этом,
потому что у него пропеллер,
но они поставили проволоку,
чтобы никто не смог засунуть руку или голову,
или что-то еще, видите?
Это идеально...
У него есть заднее сиденье?
Он двухместный, Хаммонд, не как твоя Matra.
Вы бы залезли туда,
зная, что ни одну его часть никак нельзя контролировать?
Машина с одними педалями. Это не как самолет
с двойной системой управления.
- Было бы безумием... - Ты просто сидишь.
Я думаю, это блеск.
- Правда... - Послушай,
я восхищаюсь им,
но эту штуку снимали в «Логове дракона»?
«Вот что я думаю о способе путешествовать».
- Погодите минуту... - Думаешь, он работает?
Уверен, что да.
Постойте, смотрите, вот...
Он заводится не ключом. Надо будет повозиться.
«Вперед» и «Задержка». Я его задержу.
Заправишь его?
Точка компрессии здесь. Готов?
Я не знаю, что будет!
- Поставил ноги на тормоза? - Готов ли я?
- Да. - Эта штука не движется.
- Я всё сделал. Вперед. - Готов ехать?
- Не получилось. - Попробуй еще.
- Контакт? - Да.
- Магниты? - Да.
- Ноги на тормозах? - Да.
Я это сделаю.
- Он не заведется. - Готов?
Я думал, что получится.
Это классическое разочарование, да?
Вышла бы классная машина скорой. Или пожарная.
- Блеск. - Да.
- Форсаж есть? - Да.
- Поехали. - Да.
Не волнуйтесь,
месье Hélica уже спешит на помощь.
«Не волнуйтесь. Пожар сильный?»
Держись.
«Боль в груди сильнее или слабее?»
Магниты включить.
Вот что я скажу вам: пробка у светофора была бы досадной, да?
«Я просто... Извините...»
Это же работа для двоих.
Вот хорошая позиция.
Так, поехали.
Поезжай!
Думаю, я на нём прокачусь!
- Что? - Я поеду на нём кататься!
Кто - ты? Бегите! Спасайся кто может!
Когда его представили миру, 600 человек захотели купить его.
Шестьсот разумных человеческих существ,
которые умеют завязывать себе шнурки и пользоваться туалетом, сказали:
«Да, я хочу такой».
Трудно понять, почему он не стал популярным.
Удивительный факт: здесь очень шумно.
Это может быть фактором.
Судя по всему, он разгоняется до 170 км/час.
Полагаю, он может больше.
Давай! Ну же!
Думаю, людям уже наскучило
глядеть на разбивающиеся авто, так что едем дальше, ведь...
даже когда французские машины кажутся нормальными,
слишком глубоко копать не надо, чтобы обнаружить, что на самом деле
они, как правило, странны.
Возьмем эту модель - Renault 4.
Довольно простая машина для того времени. Но...
расстояние между колесами с этой стороны - 239 см,
а с этой стороны расстояние между колесами - 234 см.
Почему?
Я понятия не имею.
А есть еще Renault 21.
Выглядит скучно, но нет, ведь...
у этой модели с двигателем на 1,7 литра двигатель стоит поперек,
а у этой, с двухлитровым,
он стоит вдоль.
Это значит, что нужно было
сделать крылья подлиннее, поставить другие капот и подрамник...
- Хаммонд только что разбился, да? - Ага.
Так вот, это было крайне сложное
и дорогое решение
для несуществующей проблемы.
И они продолжают в том же духе.
Это новенький Peugeot 208.
По какой-то причине они поставили руль
под щитком,
а это значит, он должен быть размером с пуговицу,
если хотите, чтобы под него влезли ноги.
Зачем?
Потом есть Citroën 2C - ее я ненавижу.
Эта машина - предвестник всего, что в мире пошло наперекосяк.
Веганизм, велосипедисты,
либерал-демократы, люди, употребляющие выражение «моя правда».
Нет такого понятия. Правда в том, что это ужасно.
Это не ужасно.
Это практичная, правильная машина,
которая выдерживает испытание временем.
Она пережила войну, она освободила французских крестьян,
она замечательная. Это также тотем.
Это самая французская вещь. Если у вас ресторан,
вы снимаете кино или пишете маслом
и думаете, как придать этому французский вид,
надо добавить 2CV.
У нее окна не опускаются. Это дурость какая-то.
В самолетах точно такие окна.
- Это... - В каких самолетах?
Я ни разу не летал...
В моём самолете точно такое окно.
Это замечательная машина. Всё в ней практично, без лишних деталей.
Ненавижу слово «практично».
- Но это так. - Привет.
- Где Hélica? - Его забрали как улику.
Не надо заморачиваться этим. Я не заморачиваюсь.
Не будем.
Ведь даже я признаю, что у 2CV очень хорошая подвеска.
Они даже заявляют,
что можно сбросить машину с вертолета с высоты 150 метров
и амортизаторы смягчат удар.
Правда?
Давайте проверим.
Так, и...
Отпускай.
Вот она.
Да, вот что случилось:
я ошибся, читая инструкцию.
Здесь написано: «Подвеска настолько послушная,
что можно ехать по вспаханному полю
с десятком яиц на сиденье, и они не разобьются».
Как ты мог ошибиться?
Ну, по-моему, «oeuf» по-французски значит «вертолет».
Но...
На этом этапе я решил, что лучше двинуться дальше...
И изучить отношения между французами и их машинами...
Ведь ничто не сравнится с отношениями между нами
и нашими машинами.
Так вот, будь я
на своей машине, я бы посмотрел на это место и сказал:
«Оно слишком мало», -
и поехал бы искать другое.
Но французы поступили бы не так.
Они не видят в этом маневре ничего экстремального.
Вот так надо парковаться.
Это можно увидеть в любой день недели
на любой улице Парижа.
Именно поэтому
Renault 5 стал первым в мире серийным автомобилем
с деформируемыми бамперами.
И еще. Я как раз купил посудомоечную машину.
И, как видите, она не влезает в багажник этого Peugeot.
Я британец,
и я сделал бы вот что: купил бы посудомойку поменьше,
позаимствовал машину побольше
или заказал доставку.
Вот что сделал бы француз:
«О, merde».
Моя машина остановилась?
Да. Я близко к моему пункту назначения?
Да.
Значит, припарковался.
Суть в том, что во Франции,
в отличие от почти всего мира,
машину не считают символом статуса.
Если купить дорогую машину, это считается буржуазным.
А если вы за ней ухаживаете...
Это отвратительно.
Мир футбола Премьер-лиги это подтверждает. Вот что у меня тут:
фотография Виллиана, бразильца,
за рулем своего Bentley.
Потом Ибрагимович,
швед - у него Lamborghini.
Озил, немец - у него Porsche.
Маркус Рэшфорд, британец - у него навороченный Range Rover.
А тут у меня фотография Канте, француза, за рулем
его Mini...
который у него слегка побит - наверное, из-за парковки.
Вы можете спросить: «А как же президент?
Не может быть, чтобы он ездил
на маленьком хэтчбеке».
Вы ошибаетесь! Вот тут у меня
фотография президента Миттерана
на Renault 5!
Посмотрите!
«Нет, у меня нет шофера, и я не хочу большую машину.
Это буржуазно. Это гадко.
Как говорится у вас,
ля тошнота».
Поэтому французский автопром
не произвел ни одного большого внедорожника.
У американцев они есть. И у японцев.
И у шведов.
И у немцев. И у нас.
Даже у итальянцев.
Но не у французов.
Они считают так:
если тебе надо подняться вот на такой холм,
езжай на обычном семейном автомобиле.
Я на днях беседовал с нашей сотрудницей - француженкой.
И она говорила, что ее родители не продали ни одну машину.
Купили Renault 5, ездили, пока она не сломалась,
отдали на лом, купили Renault Clio, ездили, пока она не сломалась,
отдали на лом,
и так далее.
Если вас не волнует остаточная стоимость вашей машины,
это освобождает вас.
Во Франции всего 4% населения
моет машину вручную.
Четыре процента. И всё.
В воскресенье утром ни один француз
не встает рано, чтобы помыть машину
на подъездной дорожке, иначе соседи возненавидят.
Все эти воскресные утра, когда я вставал рано, чтобы помыть...
Я помогу ему тут.
Чудесно.
Merci, месье.
Я смотрю на машину Хаммонда.
Она вся помялась после толчка Джереми.
И я вздрагиваю. Ведь я британец. Но...
Если вы француз, для вас это нормальная машина.
Смотрите, мы заезжаем в лес.
Проеду ли я мимо дерева?
Еду на своей машине
куда мне надо.
Если бы я ехал здесь на «гелендвагене» весом в 45 тонн,
я бы переживал из-за царапин.
Но я не на «гелике», я на своем фургоне.
Я хочу сказать, для французов краска -
это обертка, в которой доставляют новую машину.
Когда мне было 17 лет,
я был во Франции по обмену
и жил во французской семье. У них был сын моего возраста.
И ему подарили новенькую Fiat Panda.
Новую машину.
Мы сидели с ними на солнышке,
а его пятилетний брат бросал камни
в машину,
и кусочки краски отскакивали от нее.
Будь это я
в 17 лет с новой машиной? Я бы избил его до смерти
всем, что попалось бы под руку.
А моему ровеснику было всё равно.
«Он просто бросает камни в машину.
Краска с приятным звуком отваливается».
Что?
Вскоре мы достигли половины пути,
где я продемонстрировал салонный трюк Citroën Berlingo.
Это Джон!
После того как я уничтожил ручной тормоз,
мы попали на что-то вроде гоночного трека.
Здесь мы доказываем, что способность машины попадать куда-то
и делать что-то полностью зависит
от наплевательского отношения водителя к машине.
Прошу, не тревожьтесь из-за этих звуков.
Они ничего не значат.
Это всего лишь то, что сделал бы обычный француз
на ралли в Африке
на Renault 4 своей мамы.
Не будем забывать,
что ралли на выносливость придумали французы.
Например Париж-Пекин.
Париж-Дакар,
а также все другие ралли через Африку.
И, что самое важное,
они гоняли на том, что было у них в гаражах.
Здесь достаточно ухабов, чтобы галла укачало.
Ну, пока что это лё легкотня.
Месье Мэй!
Давай.
Ох, батюшки. Ох, чёрт.
Bonjour, месье.
По мере приближения к вершине холма
дорога стала еще хуже.
Вот это неудобство.
Лобовуха.
Да, сюда.
О нет, моя посудомойка.
Привет.
Мой семейный автомобиль здесь проедет без проблем.
Не понимаю... Зачем мне «гелендваген»?
Чёрт.
Вперед!
Боже! Чёрт! Твою дивизию!
Я потерял левое зеркало с электроприводом,
но ручное зеркало еще на месте.
Я не могу открыть окно, чтобы поправить зеркало,
но это нестрашно, потому что его нет.
Наконец, когда теплый послеобеденный свет
стал заливать прекрасные валлийские холмы,
мы завершили нашу приятную поездку.
Хаммонд.
Ого. Посмотрите, какая там панорама. Это...
- Это нечто. - Вы поглядите...
Там даже домик,
будто построенный для игры в поезд.
- Совершенство. - Какая красота.
О, привет.
- Bonjour, месье. - Ты только посмотри.
Невероятно, да?
И я скажу вам, что интересно...
Наша съемочная группа на внедорожниках сюда добралась.
- Да. - Но мы тоже добрались.
- Точно. - Да.
Не без ущерба для машин.
- Просто обычный износ. - Это патина.
Так бывает.
Французы, возможно, правы.
Думаю, они правы.
- Мне в голову пришла мысль. - Да?
Твоя посудомойка.
О боже. Хаммонд ведь въехал в меня.
Прости.
Где кнопка багажника?
- Она на двери? - Да.
- Ясно. - Это упущение дизайна.
На следующий день мы сели на свои машины
и поехали в новое место.
И на пути мы начали понимать, что их странности
делают их милее нашим сердцам.
Конечно, два дворника не нужны. Хватает и одного.
И моющее средство поступает прямо из щетки стеклоочистителя,
почему бы и нет?
Она иная. Она интересная.
А эти дверные зеркала!
Они выглядят так хорошо и современно,
что их использовали для Aston Martin Vantage,
Venturi Atlantique, Renault Sport Spider,
Lotus Esprit,
Jaguar XJ-220 и для большинства моделей TVR.
С одной стороны, это типичный французский руль.
Он странный. У него одна спица,
что-то вроде миски и плоское дно.
С другой стороны,
это блеск. Идеальные размер, толщина, диаметр,
и я вижу щиток, потому что мне не мешает спица.
Во многих отношениях их странности делают их симпатичнее.
То, что мы считаем упрямством, на самом деле новаторство,
ведь французы были первопроходцами автопрома.
Это были не мы.
Мы производили Morris Marina.
И не думайте, что странны только машины.
Некоторые их правила дорожного движения тоже странные.
Например, французы, в отличие от остальных, решили,
что белый свет фар - это неправильно
и что он должен быть желтым.
И если вы любите ездить под музыку,
есть правило, которое гласит, что 35% поп-песен
на французском радио
должны быть французскими.
Так должно быть,
или кусочек шоколадной булочки снова
упал в мой кассетник?
Вот, это вам от страны, которая дала миру Дебюсси и Мессиана.
У французов мне нравится, помимо прочего, их небрежное отношение
к дорожным указателям. Возьмем этот как пример.
Такое есть по всей Франции.
Вот здесь написано, что городская ратуша - там,
а всё остальное - «тут дирексьон» -
всё остальное вон там. Индия, Париж,
Камчатка, что угодно - там, идите уже.
И еще есть вопрос заезда на круговой перекресток.
Во всём мире
страны решили, что надо уступать дорогу тем, кто уже на кольце.
Только не французы.
Они решили сделать наоборот.
И машины на кольце останавливаются, чтобы пропустить тех, кто хочет заехать.
Вот так.
Проезжайте.
Почему они решили, что так правильно?
Смысл кольца в том, чтобы избежать этого.
Вы знали, что половина всех колец мира находится во Франции?
Это правда?
Половина колец правда находится
в стране, которая не знает, что это такое?
Да. Это факт.
Но это не работает.
Я пытаюсь уехать отсюда.
Вот что происходит.
Я следую французским правилам заезда на кольцо, чтобы проверить...
Мне плевать. Вы тут пробку устроили.
Так бывает.
Убери свою... машину.
Вот что будет...
Хаммонда избивают местные. Я его не виню.
Убирайся на ...
Наконец мы убрались на ...,
потому что пришла пора найти место для самого французского из всех дел...
Для обеда.
За ним мы обсудили другой аспект автокультуры Франции.
ЛЯ СТАРАЯ ПЕКАРНЯ
Показать тебе кое-что, Хаммонд?
Здесь, как ты видишь,
список французских философов в Википедии.
О боже!
- Это не совсем... - Я только на букве Г.
Это все жители Франции.
- Невероятно. - И список продолжается.
Уверен, австралийский список немного короче.
Я потрясен.
Знаешь, во французских школах обязательно
изучать философию.
- Для всех? - Да.
Я упомянул об этом, потому что читаю книгу
Ролана... Он Барт или Бартс?
Эй, парень из болотца, как правильно?
Так.
И он пишет:
«Думаю, машины сегодня - точный эквивалент готических соборов.
Это вершина творения эпохи,
со страстью задуманная художниками,
которую использует как понятие - если не как вещь -
население, наделившее их
чисто магическими свойствами».
Они не обозревают машины так, как мы.
Нет. Мы обычно упоминаем максимальную скорость.
- Разгон, цену. - Вынос при повороте.
Пару глупых метафор.
- У нас в студии. - И готово.
Нет. Я еще его процитирую.
«В Citroën кроется начало новой феноменологии
сборки при прогрессе от мира, где элементы сваривались,
до мира, где они противопоставляются».
Какой разгон?
Он не упоминает.
Представляешь, как выглядел бы обзор вон того Mégane на французском ТВ?
Он был бы совершенно непонятным.
Это истина
Я думаю, из этого французского тест-драйва мы делаем вывод,
что Mégane
причудлив и циничен,
но с ноткой легкости,
о которой говорит воздушный шарик.
Теперь пора оценить более приземленный аспект французских автомобилей,
а именно их знаменитое качество езды.
Эластичность воздуха и гибкость воды
сочетаются для вашего удобства в гидропневматической подвеске Citroën.
Дело в том, что в послевоенной Франции
дороги были настолько плохие,
что французский автопром
был вынужден разработать подвески, которые справлялись бы с ними.
Как я ранее ясно изложил,
Citroën 2CV мог перевезти
корзинку яиц по вспаханному полю,
и они не разбивались.
Что же до моего СX,
это в прямом смысле машина с лучшим качеством езды
в истории.
Так, представьте сцену:
вы лежите в шезлонге на тропическом пляже.
Тепло, и вы слышите лишь волны, ласкающие белый песок...
Добавьте полбутылки вина
к обеду, и до конца дня делать нечего,
кроме как дремать.
Вот что такое
езда на Citroën CX.
Он невероятно удобный.
На самом деле говорится,
что гидропневматическая система моего Citroën так хороша,
что двое могут сидеть в багажнике и обезвреживать бомбу,
между тем как машина едет довольно быстро по булыжной мостовой.
Там точно так говорится?
Да, конечно.
Подвеска этой машины так хороша,
что Citroën продала ее Rolls-Royce, и ее встроили в Shadow.
Ну что, готовы?
Ведь сейчас мы поедем по булыжнику.
Так, тут нужна абсолютная тонкость и точность.
Ага.
Боже, это как операция на глазах.
Неверное движение...
Спокойно.
Так, очень аккуратно
я разделю эти провода
по миллиметру за раз.
Надо определиться... Как минимум один провод - фальшивка.
Не дергаться.
Восемь секунд. Надо принять решение.
Трясется не машина, а я.
Надо сделать это сейчас.
Я это сделаю.
- Вы справились? - Молодец. Да.
- Отлично. Ну и вот. - Мы двигались?
Вот именно.
Что я и говорил.
И, чтобы усилить аргументацию,
мы положили такую же бомбу
на заднее сиденье BMW
и попросили двух младших сотрудников попытаться обезвредить ее.
- Режь давай! - Не могу!
Не доберусь до провода!
Чёрт возьми!
Ну и вот.
Если хотите работать в программе The Grand Tour,
пишите с темой: «Я умру за эту работу».
Печально, парнишки были хорошие.
Я думал, они далеко пойдут.
- Я не хотел ими дышать. - Ну, они и ушли далеко...
Сочинив пару непростых писем
родителям ребят,
мы отправились в Кент проводить очередной важный опыт.
По пути мы обсудили одно качество французов,
которым мы восхищаемся,
а именно их упрямое нежелание давать кому-то управлять ими.
Де Голль как-то задал знаменитый вопрос:
«Как управлять страной, где 246 разных видов сыра?»
На самом деле выходит...
...что никак.
Когда мы ввели систему пунктов для водительских прав
в Британии в 1988 году,
все просто сказали: «Ладно».
Но когда во Франции ввели похожую систему
в 1990-х годах,
все тут же сели в свои машины и забаррикадировали автострады.
Это организовали не в соцсетях,
ведь их тогда не существовало. Это был инстинктивный ход.
Когда глава Renault Жорж Бесс
сократил 21 000 рабочих в 1986 году,
они не пошли греться у бочки с огнем.
Они его застрелили.
Еще в 2019 году
французское правительство сократило лимит скорости
на всех важнейших автострадах страны до 80 км/час.
Французский народ ответил тем, что надел желтые жилеты...
И уничтожил
шестьдесят процентов камер скорости по всей стране.
Шестьдесят процентов!
А когда на автострадах повесили камеры,
чтобы ловить дальнобойщиков, нарушающих новый экозакон,
они уничтожили не 60% камер -
они уничтожили все камеры.
Я думаю о том, что упрямство французов достойно восхищения.
Я от этого в восторге.
Правда ли, что, когда власти попытались ввести блокираторы,
люди просто залили замки клеем,
их пришлось отрезать и они были бесполезными?
Будь я французом, я бы сейчас ехал на 190 км/час.
Хотелось бы мне, чтобы моя машина была способна на это.
Вскоре мы прибыли на гоночную трассу,
известную как Лидден-Хилл...
ОДНА ЗАБАСТОВКА - ХОРОШО, А ДВЕ ЛУЧШЕ
Здесь мы проведем следующий опыт.
Все знают, что французам нет равных в области
«горячих» хэтчбеков.
Но который из них лучше?
Мы приехали сюда, чтобы определить это, используя горнило автогонок.
Мы сочли это уместным, ведь французы и придумали этот спорт.
Первая в истории гонка прошла у них.
Гран-при - французское слово. Ле-Ман находится во Франции.
Руководящий орган этого спорта находится в Париже.
И, конечно, сегодня мы будем следовать французским правилам.
План прост: гонка на 20 кругов.
Я поеду на Peugeot 205 GTi 1.6.
Джереми - на Peugeot 306 GTi 6.
А Джеймс будем за рулем купе Renault Sport Clio 172.
БЕНСОН И Э
Против нас будут Saxo VTS,
ДЖОННИ ЛЁ ХОДОК
206 GTi...
ЖАН ЖУИР - ОСОБЫЕ СИГАРЕТЫ
И Renault Sport Mégane...
СУППОЗИТОРИИ ЛЯ РАК РОТОМ РЕЙСИНГ
за рулем которых будут трое сотрудников офиса.
Наш редактор сценариев, который написал этот фрагмент,
наша помощница продюсера, потому что она француженка,
и, наконец, Эбби, гонщица-резидент нашей программы.
Когда все сели за руль...
можно было приступать к нашему важному опыту.
И мы поехали.
Кажется, обед.
В паддоке нам предоставили простую еду, какую подают на гонках.
Джеймс, хочешь Шатонёф-дю-Пап или Петрюс 62 года?
Посреди гонок?
Нет, ты так говоришь, но...
Во Франции распивать алкоголь на работе запрещено, ты прав,
но вино, пиво или бренди пить можно.
Значит, они говорят: «Нельзя пить алкоголь, кроме пива,
- вина и бренди». - «А их мы и производим».
- Водку или джин - нельзя. - Да. Иностранный алкоголь.
Да.
Мой любимый французский закон -
тот, что запрещает отправлять рабочие имейлы в выходные.
- Этого нельзя? - По закону.
Чтобы наслаждаться лё уикэндом?
Да. Именно.
Я скажу вот что: я на втором месте в этой гонке.
Я последний. Я запорол старт...
Я уже говорил тебе, что 205 GTi - отличная машина,
но не такая хорошая, как 306 GTi.
Да, ведь мир согласен с этой теорией.
Хотя нет, погоди, все считают, что 205 - канонический «горячий» хэтчбек.
- Согласен, один из канонических. - Канонический - только один.
- Он... - Но очень немногие понимают,
что 306 GTi, который веду я, -
лучший французский «горячий» хэтчбек.
И эта весть каким-то чудом не разлетелась?
- Никто не понимает. - Значит...
Это как группы Sex Pistols и New York Dolls.
Пообедав и ненадолго вздремнув...
мы вернулись к гонке.
Мы едем.
Гонка напряженная.
Я глотаю настоящую французскую пыль.
Ну же. Ох, батюшки.
Маргарита, стажер из Франции, едет на 206 GTi.
Но когда наконец стало интересно,
у нас возникла проблема.
Минуту. Что тут происходит?
Что тут творится?
Похоже, служащие забастовали.
Джеймс воспользовался суматохой, чтобы проехать вперед на три места.
Боже, здесь такая суматоха, смотрите.
Из-за чего они могли забастовать?
С французами не поймешь.
Квоты на рыбалку, земля,
камеры скорости.
Прямо как дома.
Наконец, убив режиссера гонок,
они вернулись на свои рабочие места, и мы возобновили гонку.
Для предельной ясности скажу, что все эти машины прекрасны,
ведь все они - французские «горячие» хэтчбеки.
Но моя - лучшая.
Нет ни антиблокировочной, ни антипробуксовочной системы - кручусь!
7 000 оборотов в минуту.
167 лошадей на свободе.
Ричард Хаммонд сейчас ноет, что ему мало лошадиных сил.
У меня нет энергии. Всего 104 лошади тормозной мощности.
Портер меня уничтожил.
Сценарист сделал ход в духе французов.
С дороги!
Это она, француженка.
Надо уточнить, что Маргарита раньше не участвовала в гонках -
она чокнутая француженка от природы.
Хотя тут она немного ошиблась, и я ее обгоню.
Bonjour, мадам.
Пока Хаммонд и Мэй бились с офисным персоналом,
мы с Эбби впереди сражались за место лидера.
Решительное выражение лица.
Скорость.
Пусть ты гонщица, но у меня на 40 лошадей больше.
О нет. Минуту.
Кажется, мой щиток отваливается, но я скажу, что в нём нет необходимости.
Французские машины линяют - сбрасывают ненужные приборы.
Бампера, стёкла с электроподъемником - такого рода вещи.
Остаются только невероятно крепкие трансмиссия и двигатель.
Так, вот мой шанс.
Не мой шанс.
Да, она показала мне палец. Она определенно француженка.
Это настоящая гонка.
Боже, какая хорошая машина.
Она облажалась!
Сын самки собаки! Уйди прочь на орган размножения.
На последних кругах
я наконец обогнал гораздо более мощный Renault Джеймса.
Тогда и поговорку у Джеймса украду. «Ну же, маленький мопсик».
Но потом...
Я сдох.
Что тут стряслось?
Ох, батюшки.
Она забастовала.
На последних двух кругах гонки
Джеймса всё еще унижал
на удивление веселый французский новичок.
А я всё еще боролся с Эбби за победу.
И ПРЕЖДЕ ЧЕМ ВЫ ПОБЕЖИТЕ ПИСАТЬ В «ТВИТТЕР»...
ЗНАЕМ, ОН БЕЛЬГИЕЦ
Чёрт возьми!
Вот засада!
Да! Могучий Peugeot впереди!
Ну же!
Нет!
Saxo победил.
Но это неважно,
ведь все мы так здорово провели время.
И...
мы доказали нечто важное.
Французы умеют делать замечательные машины, когда
не сходят с ума. Но что интересно: иногда они производят их,
когда сходят.
Мы представляем вам, друзья, великолепнейшую из всех французских машин.
Модель SM.
Это купе Citroën с двигателем на 2,7 литра
Maserati V-6 под капотом.
Это, по сути, франко-итальянская машина.
Сочетание дает результаты.
Жан Алези - франко-итальянец,
как и Оливье Жиру, Эрик Кантона, Давид Жинола.
Они хороши.
Да. Значит, в этих машинах сочетается
французская сложность и итальянская хрупкость.
Да.
Чтобы привести пример сложности: у нее нет дроссельных тяг
как таковых. Они есть,
но это стержень, потом кусок кабеля,
потом стержень, выходящий через выхлопную трубу...
Да.
- Сразу после двигателя. - И он выходит.
Вот еще хороший пример: провода под капотом черные,
так что непонятно, откуда или куда идут провода.
Они все черные. Не знаю.
Непонятно. Но они работают!
Мне нравится этот сигнал «стоп».
Здоровенный стоп-сигнал.
- Да, он даже не... - «Просто стой!
Что-то из ряда возможных проблем снова случилось».
Вот о чём он говорит.
«Здоровенный сигнал к неизбежной остановке.
А чего ты ожидал?
Ты знал, что этот момент настанет.
И ты должен остановиться, или умрешь».
Но... Можно упомянуть внешний вид?
Это одна из самых красивых машин в истории.
Местами она немного угловата,
и я знаю, что я уже это говорил, но настоящая красота -
- это не интернетная фальшивая... - Нет.
...идеальная симметричность. В ней есть угловатость.
Она прекрасна.
Я скажу тебе, что мне нравится. Список владельцев SM.
- Он хорош? - Эклектичен.
Грэм Грин, Брежнев,
Хайле Селассие,
Ли Мейджорс - «Шестимиллионный человек», Джон Барри,
мужик, который писал про Бонда.
У Иди Амина их было семь.
Семь SM.
Хоть одна да будет на ходу.
Но вот что интересно.
Билл Уайман из Stones,
Адам Клейтон из U2
и Гай Берриман из Coldplay.
Они все бас-гитаристы, и у всех были SM.
Просто на бас-гитаристов никто не смотрит.
Они всегда стоят сзади.
«Хватит смотреть на солиста.
- У меня есть SM». - «На меня смотрите!»
Да!
- Обожаю эту машину. - Я очень хочу такую.
Я чувствую, человек рядом чего-то хочет.
И я думаю, тебе надо купить ее, а я буду любоваться ею.
Она особенная.
И я хочу быть человеком,
который готов
- появиться на такой машине. - Ты не доедешь.
- Нет. - Но ты будешь оптимистом.
Люди увидят тебя
и предположат, что ты оптимистичный идиот.
- Да. - Но я такой и есть.
Мы начали с вопроса:
«Что за дела с французами?»
И вот ответ:
никаких особых дел.
Нам нравятся их еда, их вино, их упрямство,
и, как оказалось,
нам также нравятся многие их машины.
Но мы не хотим, чтобы вы подумали, будто нам нравятся все их машины.
Ведь это не так.
Это Citroën Pluriel, и мы его ненавидим
отчасти из-за его уродства, но в основном...
из-за его дурацкой крыши.
Вы, наверное, думаете, что крыша хитро складывается,
как в обычном кабриолете.
Но это не так.
Она здесь.
Ее надо снимать целиком.
Если вы встаете утром и думаете: «Вышло солнце, сниму-ка я крышу», -
а потом начинает идти дождь, что вам делать?
А если вы выезжаете и думаете:
«Вышло солнце, сниму-ка я крышу», -
куда вам ее положить? Это французский идиотизм чистой воды.
Надо отправить это корыто обратно во Францию -
пусть оставят его себе.
Забавно, что ты это говоришь, ведь до Франции где-то
километров 40? Ее буквально видно отсюда.
- Это недалеко, да? - Да.
Вот бы у нас было что-то, чем можно запустить ее так далеко.
Погоди минуту!
О да!
С высотой более 18 метров и массой 32 тонны
наша катапульта безусловно была достаточно велика для задачи.
Тем не менее, заряжать и взводить ее - это долго,
и нужно оборудование.
О да.
Я лично обожаю краны.
Где Джеймс?
Минуту.
Двигаясь быстрее, чем в любой другой момент программы,
Джеймс взялся присоединять катапульту
к крюку крана Хаммонда.
Спасибо.
- На нём страховка, да? - Конечно. Он на высоте более двух метров.
- Ты прицепился? - Есть?
Да.
Потом нам понадобился тот, кто разбирался бы в предмете,
чтобы объяснить нам инженерный принцип нашей невероятной машины.
Так, вот как это работает.
Хаммонд поднимет вот это, а это...
двенадцатитонное грузило
пойдет...
Или оно пойдет туда?
Нет, сюда.
Стрела опустится,
и мы присоединим кабель к концу стрелы...
а потом - к машине?
Когда всё это выяснилось,
он поехал за Pluriel.
Что ты делаешь?
- Надо на другой конец. - Джереми, это не тот конец!
- Что? - Это не то место.
Нужно на другой конец.
Нет, Франция там.
Надо подтянуть под низ, а потом перебросить.
- Начинаешь отсюда. - И она полетит...
- Вот так. - Начнется не здесь?
Нет. Начнется вон там.
Нет!
Качественная работа.
Вот так. Нет, не так.
Гениально.
- У него разве нет такого дома? - Есть.
Да, так лучше.
- Когда хирург заканчивает работу... - Да?
Соединяет артерию с артерией,
а потом зашивает, всё выглядит не так.
- Что? - Это явно не точная работа -
то, что сейчас происходит, да?
Да.
Поднимаю?
- Стой. - Стой.
Боже, как это сложно!
Стой.
Оказалось, мы трое - мужественные люди.
О да!
Когда тяжелая часть
была поднята на позицию, а машина была присоединена
к чему-то важному,
мы наконец оказались готовы к запуску.
Когда я потяну это, она пойдет по кругу, сделает петлю,
- полетит во Францию? - Да.
- Именно. - Если получится,
это будет быстрейший Pluriel.
Намного более быстрый.
Все готовы?
Натягивай.
Вот оно.
- Получается. - Натяни еще.
Мужественно, знаете.
Вот оно снова.
- Продолжай... - Трос эластичный.
- Мы не тот трос взяли. - Я скажу:
«Три, два, один, давай», и мы ее...
Готовы? Три, два, один.
Летит!
Да!
Хорошо, вон она. Я ее вижу. Вон она.
Постойте.
Куда она улетела? Кто-то ее видит?
Вот!
Чёрт.
Так, и на этом ужасном разочаровании...
Для Луи.
- Кто такой Луи? - Он.
Для Луи - пора заканчивать.
Спасибо за просмотр.
Увидимся в следующий раз. Будьте здоровы.
- Но во Францию больше не поедем, да? - Да, пока не поедем.
Перевод субтитров: Анастасия Страту
Креативный супервайзер: Владимир Фадеев